Дорога за горизонт. Где ты, враг мой? - Эйрик Годвирдсон

Глава 2. Белая Луна

Эллеральцы – Амир так и не запомнил имен этих трех чопорных господ – все волновались, успеют ли они к празднику, что, на вкус юного конунга, было слишком даже для «серебряных». Ведь до празднования весеннего поворота – его Амир привык уже на гаэльский манер называть Молочной, или Белой Луной – было никак не меньше полудюжины дней. Даже пара суток в пути на корабле, ну ладно, пусть не пара, пусть трое – со скидкой на зимние туманы – никак не помешает им поспеть как раз к началу всех церемоний. Конунг, к собственному удивлению, пребывал в совершенно безмятежном спокойствии, и отчасти этому способствовало, что ехал он в земли своего детства не в одиночку, и не в компании только лишь собственного дракона, а в составе отряженной королем Леоном делегации. Никого из близких друзей в ней не было, но полузнакомые молодые советники-гаэльцы да свои же, горскунские ушлые купцы, по случаю напросившиеся на корабль, оказались все же лучшей компанией, чем собственные думы.

Собственно, прибыли они вовремя – плавание прошло на редкость спокойно и мирно.

Чем ближе становился Эллераль, тем более отчетливо теплело в воздухе.

Увидев знакомый берег – с такого ракурса, правда, выглядящий скорее наоборот, незнакомым – Амир с удивлением отметил, что почти ничего не чувствует. Ни излишнего волнения, ни тоски, ни настороженности. Радости большой, впрочем, тоже – в отличие от Льюлы.

Радость появится сильно позже – когда на плечи улягутся материны ладони, и мягкий голос с невероятной теплотой произнесет: «Здравствуй, сын. Какой ты красивый и важный сделался!»

Но пока что – корабль входил в порт.

А там их уже встречали – красиво и пышно, как нигде больше не встретят. На это «серебряные» всегда были щедры, и гостей принимать умели и любили, тут уж ничего не скажешь.

То тут, то там Амир видел знакомые лица, излучающие безадресную благожелательность и приветливость, и тихо усмехался про себя. Узнал почти сразу и тех самых советников, что так яро выступали за изгнание без права на возвращение – ничуть не менее открыто улыбающихся, чем прочие. Амира это одновременно покорежило и воодушевило – захотелось засмеяться им в лицо, ехидно припоминая каждое скверное слово, что говорили они за глаза, но всадник мысленно одернул себя. Вот еще, показывать, будто оно, прежнее отношение, хоть когда-то задевало его! С удивлением юноша узнал в этой своей мысли что-то от манер Айду и, как ни удивительно, Уаллэ. Еще больше воодушевился, поняв, что его – такого, каким он стал – в самом деле здесь никто не знает, и это дает преимущество перед тенями прошлых неприятных воспоминаний.

«Ну хоть что-то хорошего ты нашел в своём возвращении» – прочитала мысли Амира Льюла.

«Это ненадолго, так что не обольщайся. Я о „возвращении“, разумеется. Помнишь, о чем мы говорили – одна нога здесь – другая дома!» – мысленно хохотнул Амир, бросив взгляд на своего дракона. Льюла кивнула – она все-таки понимала, что это только ей нечего делить с местными.

Выслушав всю тираду витиеватых приветствий, Амир ответил вежливым полупоклоном и проследовал во главе делегации за советниками.

Первым встретил его Йэстен-Фокс, буквально выдернув из толпы и крепко обняв.

– Привет, Сын Волчицы! Сколько лет, сколько зим! – друг детства совершенно не изменился, к слову.

– Чуть менее года, Фокс, не преувеличивай! – ответил взаимными объятиями Амир, поймал взглядом серебристый взблеск сбоку, повернулся: – Приветствую, Скай! Ясного неба!

– И тебе, всадник! – ответил дракон Фокса, чуть наклоняя голову, пытливо, по всегдашней своей манере, взглянув в глаза собеседника, потом перевел взгляд и нарочито медленно и изящно поклонился Льюле, чуть коснувшись ее крылом. Янтарная ответила тем же, но как-то смущенно.

Торросский всадник, меж тем, в самом деле был все тем же Фоксом, каким его помнил Амир:

– Пошли, расскажешь о своих приключениях, пока политики политиканствуют!

– Я тоже политик теперь, не забывай! – засмеялся Амир.

– Ах, ну да, ну да, важная персона, – усмехнулся Фокс. – Это правда, что ты ни много, нимало, а конунг северян?

– Правда, еще какая! – кивнул Амир. – Силас рассказал, или сплетни разносятся сами по ветрам, презрев моря и расстояния?

– Силас, конечно! Когда это я сплетням верил!

– Ну, знаешь, времена такие, что сплетнями интересуются и государственные мужи, – Амир кивнул в сторону, на компанию эллеральцев и гаэльских гостей.

– Да расскажи лучше, как там тебе в новых землях живется-то! Я тебя на силу узнал в этаком наряде – вон, Скаю скажи спасибо, он куда как быстрее вас заметил и сообразил раньше меня, кто там рядом с Льюлой вышагивает! Что за земля такая – Гаэль?

Амир усмехнулся. Разговор обещал быть долгим – но ведь за тем, в общем-то, и приехал? Повидаться с близкими, наговориться всласть чтоб?

– Что за земля, говоришь? Ну слушай…

Стараясь подбирать как можно более емкие и точные выражения, он попробовал обрисовать другу, куда же именно его занесла судьба. Это было непросто – хотя бы потому, что говорить о том, что тебе нравится, так, чтоб собеседник на самом деле понял твои чувства, а не посчитал их преувеличением или вовсе каким-то пустым словоблудием, сложно всегда. А Фокс, как водится, был настроен скептически – это у него было едва ли не врожденное.

– А тебе, я гляжу, там нравится, – отметил Фокс с удивлением.

– Не без того! Ну сам подумай, как мне может не нравиться место, где я встретил собственный народ! Горскун, родня! Ты даже не представляешь, как я был им рад!

– Да нет, – перебил его с какой-то странной задумчивой усмешкой Фокс. – Я бы тебя скорее за гаэльца принял, судя по тем, с кем ты прибыл. Если бы я не знал, кто твои родители…

– На что ты намекаешь? – не понял Амир.

– Ты начинаешь забывать свою родину, друг. И забывать, кто и что повлияло на твою судьбу.

– Родину? – оборвал его молодой конунг, изумленно уставившись на Йэстена. – Какую родину, Фокс? Ту, что утонула в волнах северных морей, никогда мною не виденную? Или имеешь в виду ту землю, откуда меня изгнали?

Старался Амир не бередить старые раны, да те сами вскрылись. И от кого он это слышит – Фокс! Ну, удружил, друг-товарищ!

– Ту, где ты родился, – произнес Фокс, немного растерявшись. – Здесь же прошло твое детство, Амир!

– Нет у меня такой родины, – отрезал Амир неожиданно жестко. – Гаэльский Нордгард мой дом, потому что там мой народ. А этот берег мне не родина.

– Но ты носишь эльфийское имя! Ты вырос с нами, половину детства считал меня старшим братом, Амир. А я считал тебя своим младшим родичем… ведь мы одна семья, разве нет? Скажи, разве твоя семья не тут?

– И при том – заметь – я не эльф. Ни здешний, хвала богам, и не гаэльскй – сколь бы не было у меня друзей меж них. Семья, Фокс, это все же несколько более широкое понятие, чем те, с кем рос в одном доме, – упрямо отозвался Амир.

– Эх. Что-то ты не в духе, как я погляжу. А ведь я так рад тебя видеть, думал, ты… ай, ладно. Матери смотри такого не скажи, – опечалился друг.

– Чего это мне там не следует говорить? – окликнула тут спорщиков Айенга, не дав недопониманию перерасти в напряженное молчание.

Всадники слегка вздрогнули – оба, не сговариваясь. Расстраивать Айенгу чем бы то ни было – пусть даже собственной перебранкой – не хотелось ни одному.

– Мама! – Амир обнял шагнувшую к нему Айенгу. – А я уже хотел идти искать тебя, думал, тебе не сообщили!

– Сообщили, сын. Я боялась, что не успею вернуться в город раньше тебя, но, видимо, мы прибыли одновременно, – покачала головой она.

– Вернуться? Ты жила не здесь, не в городе?

– За городом, да. Поселилась в одном из охотничьих домиков, мне там было удобнее и спокойнее… Ой, да чего это мы обо мне! Лучше расскажи, как ты сам, где Льюла?

– Льюла сейчас во всю болтает со Скаем, и драконам явно не до нас, – улыбнулся Амир.

– Да уж, перепираться с ходу они точно не станут, – подал голос Фокс, покачав головой, потом добавил: – Ладно, я не буду мешать вам, лучше пойду познакомлюсь с остальными товарищами господина конунга Севера.

– Фокс! Мы не договорили. Я не хочу, чтобы встреча после стольких лет закончилась перебранкой – поэтому я